Марина Цветаева
Ахматовой

1
О, Муза плача, прекраснейшая из муз
О ты, шальное исчадие ночи белой
Ты черную насылаешь метель на Русь,
И вопли твои вонзаются в нас, как стрелы.

И мы шарахаемся, и глухое: ох! -
Стотысячное - тебе присягает: Анна
Ахматова! Это имя - огромный вздох,
И в глубь он падает, которая безымянна.

Мы коронованы тем, что одну с тобой
Мы землю топчем, что небо над нами - то же!
И тот, кто ранен смертельной твоей судьбой,
Уже бессмертным на смертное сходит ложе.
В певучем граде моем купола горят,
И Спаса светлого славит слепец бродячий...
И я дарю тебе свой колокольный град
- Ахматова! - и сердце свое в придачу.
19 июня 1916

2
Охватила голову и стою,
- Что людские козни! -
Охватила голову и пою
На заре на поздней.

Ах, неистовая меня волна
Подняла на гребень!
Я тебя пою, что у нас - одна,
Как луна на небе!

Что на сердце вороном налетев,
В облака вонзилась
- Горбоносую - чей смертелен гнев
И смертельна милость.

Ах, я счастлива! Никогда заря
Не сгорала - чище
Ах, я счастлива, что, тебя даря,
Удаляюсь - нищей,

Что тебя, чей голос - о глубь! о мгла! -
Мне дыханье сузил,
Я впервые именем назвала
Царскосельской Музы.
22 июня 1916

3
Еще один огромный взмах -
И спят ресницы.
О, тело милое! О, прах
Легчайшей птицы!

Что делала в тумане дней?
Ждала и пела...
Так много вздоха было в ней,
Так мало - тела.

Нечеловечески - мила
Ее дремота.
От ангела и от орла
В ней было что-то.

И спит, а хор ее манит
В сады Эдема.
Как будто песнями не сыт
Уснувший демон.

Часы, года, века. - Ни нас,
Ни наших комнат
И памятник, накоренясь
Уже не помнит.

Давно бездействует метла,
И никнут льстиво.
Над Музой Царского Села
Кресты крапивы.
23 июня 1916

4
Имя ребенка - Лев,
Матери - Анна.
В имени его - гнев,
В материнском - тишь.
Волосом - он - рыж,
- Голова тюльпана! -
Что ж, осанна
Маленькому царю.

Дай ему Бог - вздох
И улыбку матери,
Взгляд - искателя
Жемчугов.

Бог, внимательней
За ним присматривай:
Царский сын - гадательней
Остальных сынов.

Рыжий львеныш
С зелеными глазами
Страшное наследье тебе нести!

Северный Океан и Южный
И нить жемчужных
Черных четок - в твоей горсти!
24 июня 1916

5
Сколько спутников и друзей!
Ты никому не вторишь.
Правят юностью нежной сей -
Гордость и горечь.

Помнишь бешеный день в порту.
Южных ветров угрозы,
Рев Каспия - и во рту
Крылышко розы.

Как цыганка тебе дала
Камень в резной оправе,
Как цыганка тебе врала
Что-то о славе...

И - высоко у парусов -
Отрока в синей блузе.
Гром моря - и грозный зов
Раненой Музы.
25 июня 1916

6
Не отстать тебе. Я - острожник.
Ты - конвойный. Судьба одна
И одна в пустоте порожней
Подорожная нам дана.

Уж и нрав у меня спокойный!
Уж и очи мои ясны!
Отпусти-ка меня, конвойный,
Прогуляться до той сосны!
26 июня 1916

7
Ты, срывающая покров
С катафалков и колыбелей,
Разъярительница ветров,
Насылательница метелей,

Лихорадок, стихов и войн,
- Чернокнижница! - Крепостница! -
Я заслышала грозный вой
Львов, венчающих колесницу.

Слышу страстные голоса -
И один, что молчит упорно.
Вижу красные паруса -
И один - между ними - черный.

Океаном ли правишь путь
Или воздухом, - всею грудью
Жду, как солнцу подставив грудь
Смертоносному правосудью.
26 июня 1916

8
На базаре кричал народ,
Пар вылетал из булочной.
Я запомнила алый рот
Узколицей певицы уличной.

В темном, с цветиками, платке,
- Милости удостоиться -
Ты, потупленная, в толпе
Богомолок у Сергий-Троицы.

Помолись за меня, краса
Грустная и бесовская,
Как поставят тебя леса
Богородицею хлыстовской.
27 июня 1916

9
Златоустой Анне - всея Руси
Искупительному глаголу, -
Ветер, голос мой донеси
И вот этот мой вздох тяжелый.

Расскажи, сгорающий небосклон,
Про глаза, что черны от боли,
И про тихий земной поклон
Посреди золотого поля.

Ты, зеленоводный лесной ручей,
Расскажи, как сегодня ночью
Я взглянула в тебя - и чей
Лик узрела в тебе воочью.

Ты, в грозовой выси,
Обретенный вновь!
Ты! - Безымянный!
Донеси любовь мою
Златоустой Анне - всея Руси!
27 июня 1916

10
У тонкой проволоки над волной овсов
Сегодня голос - как тысяча голосов!

И бубенцы проезжие - свят! свят! свят! -
Не тем же ль голосов, Господи, говорят?

Стою, и слушаю, и растираю колос.
И темным куполом меня замыкает - голос.

Не этих ивовых плавающих ветвей
Касаюсь истово, - а руки твоей!

Для всех, в томленье славящих твой подъезд, -
Земная женщина, мне ж - небесный крест!

Тебе одной ночами кладу поклоны, -
И все твоими очами глядят иконы!
1 июля 1916

11
Ты солнце в выси мне застишь,
Все звезды в твоей горсти!
Ах, если бы - двери настежь -
Как ветер к тебе войти!

И залепетать, и вспыхнуть,
И круто потупить взгляд,
И, всхипывая, затихнуть,
Как в детстве, когда простят.
2 июля 1916

12
Руки даны мне - протягивать каждому обе, -
Не удержать ни одной, - губы - давать имена,
Очи - не видеть, высокие брови над ними -
Нежно дивиться любви и - нежней - нелюбви.

А этот колокол там, что кремлевских тяжелее,
Безостановочно ходит и ходит в груди, -
Это - кто знает? - не знаю, - быть может, - должно быть -
Мне загоститься не дать на российской земле!
2 июля 1916


Анне Ахматовой
Узкий, нерусский стан -
Над фолиантами.
Шаль из турецких стран
Пала, как мантия.

Вас передашь одной
Ломаной черной линией.
Холод - в весельи, зной -
В Вашем унынии.
Вся Ваша жизнь - озноб,
И завершится - чем она?
Облачный - темен - лоб
Юного демона.

Каждого из земных
Вам заиграть - безделица!
И безоружный стих
В сердце вам целится.

В утренний сонный час, -
Кажется, четверть пятого, -
Я полюбила Вас,
Анна Ахматова.
11 февраля 1915


Анне Ахматовой
Кем полосынька твоя
Нынче выжнется?
Чернокосынька моя!
Чернокнижница!

Дни полночные твои,
Век твой таборный...
Все работнички твои
Разом забраны.

Где сподручники твои,
Те сподвижнички?
Белорученька моя,
Чернокнижница!

Не загладить тех могил
Слезой, славою.
Один заживо ходил -
- Как удавленный.

Другой к стеночке пошел
Искать прибыли
(И гордец же был - сокол!)
Разом выбыли.

Высоко твои братья!
Не докличешься!
Яснооконька моя,
Чернокнижница!


* * *
Соревнования короста
В нас не осилила родства.
И поделили мы так просто:
Твой - Петербург, моя Москва.

Блаженно так и бескорыстно
Мой гений твоему внимал.
На каждый вдох твой рукописный
Дыхания вздымался вал.

Но вал моей гордыни польской -
- Как пал он! - С златозарных гор
Мои стихи - как добровольцы
К тебе стекались под шатер.

Дойдет ли в пустоте эфира
Моя лирическая лесть?
И безутешна я,
Что женской лиры
Одной мне тягу несть.