Анне Ахматовой
Да, честь и радостная твердость
Не нашей суждены судьбе;
Нам бедная осталась гордость
Быть верными самим себе.
Бесстрастно вслушиваться в речи
Уже насмешливых обид,
И отойти, как тают свечи
В чаду последних панихид.
1917
* * *
Памяти Анны Ахматовой
Все выше к свету по долине лилий,
К деревьям, что подобны облакам,
Ее повел почтительно Вергилий
В Элизиум, открытый славе храм.
Создатель Гамлета, склонясь в поклоне,
Сказал ей:
"Леди, в тот далекий час
Пред саркофагом Юлии в Вероне
С Ромео рядом я увидел вас".
Она стояла, вглядываясь в лица,
В сердца поэтов всех веков и стран,
И горбоносый профиль флорентийца
Прорезался сквозь тающий туман.
"Прошли вы все земные испытанья,
Когда ваш город был бедой одет,
Вы гордо отстранили хлеб изгнанья,
Врагу в лицо сказали гордо - нет!"
Она стояла, опустив ресницы,
В привычном одиночестве своем,
Над ней неведомые пели птицы,
Дышал лазурью мирный водоем.
Казалось все таинственно и странно,
Ужели ей и это суждено?
И кто-то вдруг плеча коснулся:
"Анна,
Как я вам рад, как я вас ждал давно!
Здесь всё друзья. Тропой кремнистой, узкой
Вы шли все выше, оставляя мглу.
Позвольте вас приветствовать по-русски,
Мы земляки по Царскому Селу!"
Губами старомодно и учтиво
Ее руки слегка коснулся он, -
И перед ней родные реки, нивы,
Леса, озера пронеслись как сон.
Запели звезд ликующие скрипки,
Сгорела горечь прошлого дотла,
И в озаренье пушкинской улыбки
Она в свое бессмертие вошла.
8 марта 1966
В альбом Ахматовой
Рвет струну горячий ветер бед,
Паруса в широком лирном строе,
женщине на торжище побед
Душно петь в испепеленной Трое.
И закрыв прекрасное лицо,
Сквозь глухую ткань, под ропот пены
Заклинает, горькая, кольцо
Смертоносным именем Елены.
Надпись на книге А. Ахматовой "Белая стая"
О, муза плача... Стихотворения, посвященные
Анне Ахматовой. - М., 1991. - С. 69-70.
У Музы Царского Села
Походка птиц и речь простая,
От лебединого крыла
Ее блистательная "стая".
Стихи летят, летят на юг
Берущей сердце вереницей...
Не провожай их, старый друг, -
Все возвращается сторицей.
Ты знал лазурные пути
И ослепительное небо;
Чего же больше! Все прости
И больше мудрости не требуй!
20 января 1933