Я увидел глаза. В них бредит
Каджый, с ним проведенный, час.
В них дышат серые розы,
Умиравшие много раз.
Мне грустно, как если б землю
Перестало солнце качать,
Иль сказала мне Богоматель,
Что Христу она не мать.
Вот я дома. Память сдавило
Число, что назвала она, -
В то число ударилось сердце,
Так, что кровь навек холодна.
Неужели ничем не могу я
Сделать истиной светлый миф,
Чтобы к ней вбежать задыхаясь,
Сказать: "Идемте... Он жив".
Январь 1925
26 мая 1928
Бьет в глаза твои белое пламя,
Умирают твои друзья...
Стонет лучшими именами
Поминальная песнь твоя.
И сквозь черствый и черный воздух,
Который ты пьешь одна, -
Все горчей над тобою звезды,
Все злопамятнее луна.
Больно мне, что никто не может
Дать тебе не только беду...
И я знаю: я скоро тоже
В поминанье твое войду.
* * *
Оставь любви веретено
И переплавленного тела
Коснись рукой, чтобы оно,
Как и душа, окаменело.
И тайну малую твою,
И тайную печаль мою,
И тот, во всем виновный, пламень
В себя навек укроет камень.
И многие века падут,
И люди новые придут,
И ты придешь в сияньи новом,
И в камне вырастут цветы,
Когда его коснешься ты
Одним непозабытым словом.
14 апреля 1925
Поезд Петербург - Царское Село.
