Ленинградке
Нам редко видеться дано,
Но наша встреча не случайна,
Значенье прежних дней темно,
А город Ваш – все та же тайна.

Я помню мартовский закат
И звезды в небе лиловатом,
И опустелый Летний сад,
И памятник перед Сенатом.

Четыре дня, но до сих пор
Я вижу их, как на ладони, –
Вокзал, и Невский, и простор,
И Клодта вздыбленные кони.

А завтра солнце в синеве,
А к ночи полосы сияний,
И наша встреча на Неве
При лунном блеске снежных зданий.

И будто в воздухе гроза,
И рядом чья–то тень, сурова,
И чьи–то скошены глаза, –
Но пусто вдруг – и снова, снова...

И это все, чтоб – верный страж –
Пока года гремят, как танки,
Всю жизнь я помнил профиль Ваш
И дом старинный на Фонтанке.
1929

Анне Ахматовой
Через пятнадцать лет Ваш дар
Я получил совсем случайно,
Все было так необычайно,
Спасибо Вам за добрый дар.

Ответ Вы ждали от меня,
А Ваш уход мне стал бы светел,
Но я не знал и не ответил,
Не осуждайте Там меня.

______________
В ответ на ее фото с надписью, полученное мною через 15 лет.

Сенатская площадь
                          Анне Ахматовой
Гляжу на сфинксов за Невою,
На дальних зданий стройный ряд,
А в дымном небе тучи тьмою
Идут на бронзовый закат.

И вот он - Петр! Необычайный,
Вперед - сквозь ветер, сквозь века
Простертый призраком и тайной,
И вдаль протянута рука.

И конь его, подняв копыта,
Взметнулся ввысь, порыв тая,
И в прах затоптана, зарыта,
Кольцом свивается змея.

Творец и кормчий Петрограда,
В беде свой город видел он,
Когда сжимала круг блокада -
Он рад, что в битве пал Тевтон.

А там внизу в своих гранитах
Нева томится, стеснена,
И языками волн несытых
По верхним глыбам бьет она.

И дышит местью за злодейства
Вся ширь стихии водяной.
А тонкий шпиль Адмиралтейства
Горит сквозь сумрак надо мной.
Август 1946