Ахматова А. Сочинения в 2 т. Т. 2.
М.: Цитадель, 1996. С. 380-381.
Дорогая Анна Андреевна!
"В вере и во плоти воскресаемся!" - так говаривал в комаристые лесные навечерия мой дедушка, нелюдимый пеньколом, увалистый в ходьбе старовер, неистовый веровоитель, клянувший всю свою каторжную жизнь предательство, продажность, духовное зловоние и пресмыкательство, хотя грамоте не разумел, курсов гомилетики, литургики не проходил, а кончил всего лишь одну академию - мозоли от выщербленного и тускло облудевшего мужицкого топорика. Это он, наш трудовой дед, кричал, замахивался на свою старуху Харламьевну, когда та доводила его, молчаливого старовера, до каленого бешенства: "Суешься ты, щепеня мне разум, щепетуха отпетая!" Откуда эта языковая ярость, самостийность в некнижном, лесном, обороделом затворнике, молчальнике великом!.. И главное: в вере и во плоти воскресаемся!!!
Вся эта заумь, смутность, волнительная истома непреодолимая охлынула меня ровнехонько год назад, как только прочитал я Ваши "Полночные стихи", опубликованные в "Литературной газете". Стихи, как теперь говорится, потрясли меня. Да, потрясли, разжалобили, опалили, хотя я и далек от поэзии, раскрывающей возвышенное и бессмертие. Стихия моя - высокие нагулы и привесы, беспривязное содержание скота, круглогодовая яйценоскость, плановые опоросы, гранулированные удобрения, наземное силосование. Видите, как далеко стою я от высокой поэтессы, коей при каких-то обстоятельствах могла выпасть участь убийцы божественного слова поэзии. Ее, в слове которой мы и во плоти воскресаемся, перефразирую, простите, деда своего.
Я собирался написать Вам сразу, в огне опаления. Собирался ото всей души поблагодарить Вас, почтеннейшая Анна Андреевна, за благостное прободение презело очерствелой моей души, видимо, ничем не отличающейся от высохшей греческой губки: трескуча, мертва, ни единого живого микробика в безвлажных спорах! Но гербициды, плановые опоросы, мышиная возня в отсеках измотавшейся души, в соединении с великими тревогами и шалостями времени, так-таки и помешали мне исполнить читательское намерение свое. Поэтам много писалось. Надоедало, небось. И не было бы бедой - промолчи такой неуклюжий читатель стихов, каким я себя считаю. Тем более, сегодняшних поэтов я не читаю, хотя среди них немало и очень даровитых, читательскими откликами не занимаюсь, времени свободного у меня нет совсем. Затворник и молчальник, как и покойный лесной дед. Право, хорошо делал, промолчавши целый год. И все-таки Ваш полночный цикл выбил меня из обычных упрочившихся обыкновений: так Вы своими стихами меня взвеселили, обрадовали, встряхнули. Вспомнились канувшие в тысячелетнюю давность Тютчев, Лермонтов, Клюев. (Опять, опять у меня неуклюжее лезет, простите великодушно!) Ото всей души желаю Вам, Анна Андреевна, доброго здоровья и всяческого житейского благополучия. Извините, пожалуйста, за такой нескладный отзыв читательский.
Прекрасное и поэзия - не моя тема. Мы насчет силоса, насчет опоросов больше.
Бабье лето, 1964
Фед. Малов
Анна Ахматова - Ф.И. Малову
Ахматова А. Сочинения в 2 т. Т. 2.
М.: Цитадель, 1996. С. 250.
Ломоносовский пр-кт 19 кв. 48
Москва.
Милый Федор Иванович,
мне хочется сказать Вам несколько слов по поводу моего цикла "Полночные стихи". Там всего семь стихотв., посвящение и отрывок: "Чтоб пришлец из давнего века". Вы заметили этот цикл по двум стихотворениям. Я хочу, чтобы Вы прочли весь цикл (в "Дне поэзии" М., 1964). Книга должна появиться в ноябре - декабре этого года. М. б. тогда Вы соблаговолите оторваться от Ваших сельскохозяйств. забот и уделить несколько минут на письмо мне.
Если "Полн. стих." почему-нибудь не попадут в альманах, я, кажется, способна прислать Вам весь цикл.
Ахматова
<1964>
Федор Иванович Малов - сельскохозяйственный работник, читатель. Ахматова редко отвечала на письма читателей, но письмо Ф.И. Малова (ГПБ, ф. 1073, ед. хр. 1283) привлекло ее оригинальностью и своеобразием языкового строя автора.
