Лев Гумилев - Анна Ахматова

Лукницкая В.К. Любовник. Рыцарь. Летописец.
Еще три сенсации из Серебряного века.
СПб.: "Сударыня", 2005. С. 118.

1

    Моя милая мама, это письмо передаст тебе Александр Михайлович Переслегин, это мой самый лучший друг. Для меня праздник, когда он приходит, мы говорим об истории и о пиратах. Я здоров, но так как я не люблю арифметику, она очень неинтересная, то ко мне ходит учительница, мы делаем задачи. Мы с товарищами устраиваем торговую компанию, главным образом марками, если у тебя найдутся марки, то, пожалуйста, пришли мне.
    Но торговля только подсобное занятие ферме и музею; ферма пока еще только в проекте, но музей на деле, я заведую музеем, у нас музей естествознания, мы собираем камни, насекомых, скелеты рыб и листья. Я увлекаюсь индейцами, и у нас создалось племя из четырех человек, в котором я состою колдуном, я вылечил вождя и тетю Шуру. Мы устраиваем индейскую войну солдатиками, которых делаем сами. Я ем через каждые два часа, как велел доктор.
    Пожалуйста, приезжай на Пасху.
    Твой Лёва
    Христос Воскрес, милая мамочка, Александр Михайлович еще не уехал, и я поздравляю тебя.
__________________
    Письмо отправлено из Бежецка 21.IV.1924 по адресу: Ленинград, Казанская, 3, кв. 4. Анне Андреевне Ахматовой от Ан. Ив. Гумилёвой и от Лёвы Гумилёва.

2

Эмма Герштейн. Мемуары. -
М.: Захаров, 2002. - С. 524.

суббота, 24.XII.55
    Дорогая, милая мамочка!
    Поздравляю тебя с наступающим новым годом и желаю всего лучшего, а именно: переводить китайскую лирику, пользуясь консультациями толкового искусствоведа, напр. меня.
    У нас ударили морозы, сегодня - 42⁰. Работяги на работу не пошли и отдыхают. Ветер режет лицо, снег стал звонкий и очень крепкий. Надо сказать, климат здесь препаскудный. В Кемеровской области гораздо лучше.
    В моем существовании заметных перемен и событий нет; день складывается из несения работы, куда входит топка печки с выносом золы и приносом угля (это наиболее приятная часть), затем выполнение прямых обязанностей, что тоже отнюдь не неприятно, поглощение обеда, принятие лекарств, и иногда удается часок почитать книгу. Как видишь, пока все относительно благополучно, если не считать морального состояния, но на него не принято обращать внимание. Стало одиноко и пусто вокруг; много знакомых уехало, многие сидят на чемоданах и нервничают. Я, хоть сижу на табуретке, невольно заражаюсь общей нервозностью, и поэтому мне стало труднее размышлять о хуннах, уйгурах и Ань-Лушане. На последние 3 письма я не получил от тебя ответа, но я не волнуюсь, а думаю, что никакой сверхъестественной причины тут нет, а просто ты чем-то отвлеклась и не ответила.
    Письмo это к новому году опоздает, ибо сегодня меня отвлекли занятия и дела, и почта уже ушла... теперь до понедельника, т.е. 26.XII, а марок для авиа нету. Уж ты не сердись, я не нарочно...

    Вчера я был в кино, смотрел немецкую картину. Куда им до наших! Сейчас самые милые - это наши картины, комедии, да еще неплохие французские, они со вкусом. А немцы, видно, никогда не научатся искусству и будут делать только пуговицы и машинки для заточки карандашей. На большее они не способны.
    Мороз все держится, я усиленно топлю печку и пока сижу около нее без бушлата, что является достижением.
    Сейчас отправлю письмо на Москву, т.к. думаю, что ты там.
    Целую тебя, милая мамочка - L.