Д. Нина Константиновна, мы начали разговор несколько о другом <...> Мне хотелось бы, чтобы Вы, во-первых, рассказали ваши разговоры с Пастернаком.
    Б. Тут нужно быть очень точным, чтобы повторить то, что он говорил.
    Д. Или, если Вы хотите об этом специально подумать, то, может быть, - это Вам, по-моему, проще и приятнее, - просто расскажите об отце. Это будет моею единственной записью о Бальмонте.
    Б. Это тоже нужно подготовить все сначала, чтоб такой огромный, необъятный...
    Д. А Вы ничего не готовили?
    Б. Где ж там! "До того ль, голубчик, было в мягких муравах у нас..."¹.
    Д. Вы сегодня, правда, очень не в форме, очень устали.
    Б. Я себя паршиво чувствую. Ну, понимаете, - Пастернак... Я к нему ездила, у меня были с ним темы для разговоров... И потом... Он меня считал в числе своих друзей. Он со мною тоже жил и дышал возле меня. Я совершенно ему... И разговоров-то не было... Просто позволял присутствовать в своей жизни.
    Д. Значит, Вы наблюдали эту жизнь вплотную?
    Б. Да. Я очень дружила с его женой, но больше всего после его смерти, конечно, с Зинаидой Николаевной, с его мальчиками². Ну, Женю-то я знала давно... Помню у Стасика день рождения, 30 лет ему было, Станиславу,... и... Иванов³, который ужасно напился на его рождении, стал обличать Бориса Леонидовича, что он себя ужасно ведет, что его все друзья должны заправлять свои машины бензином и убегать на край земли, что он их ставит в такое положение, что они должны либо бежать, либо отрекаться от него: "Ты бы хоть нас бы пожалел, как тебе не стыдно"... Вот как-то так. И Борис Леонидович стал отвечать ему... Я не могу восстановить то, что он говорил...
    Д. Очень важно.
    Б. Не могу восстановить это в памяти. Он что-то говорил: "Ну, ты знаешь, как бывает: жарится картошка, и вот масло кончается, начинает пригорать... Масло - это литература..." Вот такие какие-то вещи. Я как-то им залюбовалась, и я пропустила основную вот... Правда, было там и выпито много, и народу масса была и все такое. Я его расспрашивала, как он отдал эту рукопись...
    Д. "Живаго".
    Б. Да. Я помню, как он приходил к Анне Андреевне, она тогда переводила "Китайскую стену"⁴ и пригласила его послушать. Он сидел, слушал, потом стал быстро собираться и сказал: "Я должен идти, мне надо работать". Она говорит: "Что, роман пишете?" Он говорит: "Да". И вот Анна Андреевна разразилась: "Зачем это Вам нужно?!"⁵
    Д. Против романа?
    Б. "...такие прекрасные стихи он пишет..."
    Д. Ах, когда он уже вышел, она разразилась?
    Б. Нет, тогда, в тот вечер.
    Д. При нем или...?
    Б. Нет, он ушел, конечно.

---

Примечания

Нина Константиновна Бальмонт-Бруни (1900-1989), жена художника Л. А. Бруни.
О Н. К. Бальмонт-Бруни см., в частности, в воспоминаниях М. Ардова: <...> человек она была доброжелательнейший, необыкновенно общительный и совершенно возвышающийся над бытом <...> Когда умерла Ахматова, Нина Константиновна приехала в Ленинград на похороны.
<...> на "гражданскую панихиду" она не пошла, и мы все долго ждали на Комаровском кладбище, пока привезут гроб...
Было очень холодно. В какой-то момент Нина Константиновна отозвала меня в сторону. Она открыла свою поместительную сумочку, извлекла оттуда фляжечку с коньяком и стопочку, мы с ней выпили, чтобы немного согреться... После похорон мы отправились <...> в Будку. Там была панихида. <...> Нина Константиновна извлекла из той же своей сумки тоненькую церковную свечку и зажгла ее.
Тут я понял, что она - великий человек" (М. Ардов, Б. Ардов, А. Баталов. Легендарная Ордынка. С. 198-200).

    1. "До того ль, голубчик, было в мягких муравах у нас." - цитируются строки басни И. А. Крылова "Стрекоза и муравей". вверх
    2. ...с Зинаидой Николаевной, с... мальчиками... - имеется в виду Зинаида Николаевна Пастернак (урожд. Еремеева, в первом браке Нейгауз, 1897-1966), вторая жена Б. Пастернака, Евгений Борисович Пастернак (р. 1923), сын Б. Л. Пастернака и его первой жены Е. В. Пастернак, и Станислав Генрихович Нейгауз (1927-1980), пианист, сын 3. Н. Пастернак и Г. Г. Нейгауза. вверх
    3. ...Иванов... - вероятно имеется в виду писатель Всеволод Вячеславович Иванов (1895-1963). вверх
    4. ...она тогда переводила "Китайскую стену"... - имеются в виду переводы Ахматовой китайских поэтов, вошедшие в Антологию китайской поэзии (М., 1957). вверх
    5. И вот Анна Андреевна разразилась: "Зачем это Вам нужно?!" - Описываемая Бальмонт-Бруни встреча Пастернака и Ахматовой датируется ноябрем-декабрем 1957 г. К этому времени Ахматова успела прочесть ходивший в рукописных списках роман Пастернака "Доктор Живаго" и дать ему следующую оценку: "Встречаются страницы совершенно непрофессиональные. Полагаю, их писала Ольга (Ивинская. - О. Ф.). Не смейтесь. Я говорю серьезно. У меня <...> никогда не было редакторских поползновений, но тут мне хотелось схватить карандаш и перечеркнуть страницу за страницей крест-накрест. И в этом же романе есть пейзажи... Я откровенно утверждаю, равных в русской литературе нет. Ни у Тургенева, ни у Толстого, ни у кого. Они гениальны, как "рос орешник"" (Л. Чуковская. Записки об Анне Ахматовой. Т. 2. С. 271). "Продолжает с ожесточением бранить роман Бориса Леонидовича.
    - Люди неживые, выдуманные. Одна природа живая. Доктор Живаго незаслуженно носит эту фамилию. Он тоже безжизненный. И - вы заметили? - никакой он не доктор. Пресвятые русские врачи лечили всегда, всех, а этот никого, никогда... И почему-то у него всюду дети" (там же. С. 273) вверх