А ведь сон - это тоже вещица,Идут на память воображаемые прогулки по этим самым террасам. Голос Ахматовой соединяет времена.
Soft embalmer, Синяя птица.
Эльсинорских террас парапет...
Я оказываюсь отброшенным более чем за полтора десятка лет назад и замечаю себя сидящим напротив Анны Андреевны в небольшой светлой комнате на Петроградской стороне. Окно от меня справа, я - на стуле, у торца, а она - за письменным столом, чуть отодвинувшись, в кресле, лицом к окну, и произносит отчетливо, с большой серьезностью:
- Вы непременно должны об этом написать.
И в следующий мой приход:
- Вы написали об этом?
Я сознаюсь, что нет.
Ахматова выразительно на меня смотрит. Разговор идет на другие темы. И снова о Шекспире. А когда, прощаясь в прихожей, я целую Анне Андреевне руку, она говорит:
- Вам просто необходимо об этом написать.
Уходя, я чувствую себя не то произведенным в чин, не то причисленным к лику. Только подай артисту лишний повод для самоуважения."
"Это"- мои импровизации на заданные Ахматовой темы...
Здесь я совершаю попытку передать ахматовский текст а смысл, мне внушенный.
- А вы уверены, что все это написал актер? Что автор был актером?
Признаться, в первый момент я был ошарашен. Да, я читал об "антишекспировских" теориях, но мне и в голову не приходило придавать им серьезное значение.
Я вспомнил имена "кандидатов" на "роль" Шекспира - лорд Ретлэнд, Фрэнсис Бэкон, граф Дерби. Однако университетские преподаватели и авторы-шекспиристы сумели настроить меня вполне определенно: все гипотезы не обоснованы и недостойны обсуждения. А тут я слышу из уст Ахматовой:
- Вы думаете, актер Шекспир мог все это ваписать?..
"А почему бы нет? - подумал я.- И Мольер был актером..." Недоумение, продиктованное квасным актерским патриотизмом, видимо, отразилось на моем лице.
Анна Андреевна будто угадала непроизнесенные возражения:
- Ведь он в университете не учился. Имени Шекспира нет в университетских списках...
- Анна Андреевна, но какое это имеет значение? Есть пьесы, их играют, и слава богу, что они остались для нас.
- Вы думаете? (Пауза.) Вопрос авторства не имеет значения? (Снова пауза.) Ему повезло. Ему удалось скрыться.
Фраза Ахматовой взволновала меня надолго. Позже я многое увидел иными глазами. Например, фрагмент из пушкинского "Разговора книгопродавца с поэтом".
Поэт"Ему повезло. Ему удалось скрыться".
Блажен, кто про себя таил
Души высокие созданья
И от людей, как от могил,
Не ждал за чувства воздаянья!
Блажен, кто молча был поэт
И, терном славы не увитый,
Презренной чернию забытый,
Без имени покинул свет!..
И сколько раз с тех пор я ни читал диалог со сцены, в этом месте незримо появлялась Анна Андреевна и пушкинские стихи находили знакомую ахматовскую интонацию.
Но тогда, в первый раз на Петроградской, я еще не догадывался, как надолго увязну в необычной игре. Казалось, мне заново предложен известный детективный сюжет, за поверхностью которого скрываются манящие глубины...
Чтобы писать об "этом", нужно было готовиться: обратиться к Ахматовой - и к напечатанному, и к рукописному наследию, восстановить в памяти, как можно более точно, течение разговоров, заняться литературой по "шекспировскому вопросу"1, наконец, самим Шекспиром. Нужно было преодолеть хотя бы часть пути, который предложила мне Ахматова. А меня никак не отпускала театральная повседневность...
С Ахматовой меня познакомил у себя дома В. Я. Виленкин. Все обстоятельства времени были для меня подчеркнуто событийны: в ноябре 1962 года я уже попрощался с Ташкентом и переезжал в Ленинград. Через несколько дней предстояло начать неизвестную жизнь.
Представляя меня, хозяин дома упомянул о Гамлете в первой книжке стихов, вышедшей летом. Ахматова сказала:
- Надпишите и подарите.
Мне и сейчас страшно подумать, чем это должно было кончиться, но Ахматова была снисходительна. Многим в жизни я обязан Гамлету. Думаю, что ахматовские разговоры о Шекспире адресовались мне оттого, что с самого начала Анна Андреевна меня самого "Относила" к шекспировской теме.
- Вы обращали внимание на то, что все подписи на документах разные? Как это могло быть? Он не знал, как пишется собственное имя - "Шакспер" или "Шекспир"?
Анна Андреевна спокойно выдвигала доводы, приводившие в ярость правоверных шекспиристов, и перечисляла документы, на которых остались непохожие одна на другую собственноручные подписи Шекспира: и показания суду, и свидетельство о покупке дома, и закладную, и завещание.
- А завещание вы читали? Он оставляет жене "вторую по качеству кровать", да еще с "принадлежащей к ней утварью". (Пауза.) Нет, вы только подумайте!..
Тут Ахматову покинуло спокойствие, она даже встала из-за стола. Эта строка в духовном завещании сообщала ей нечто такое, что делало совершенно немыслимым соединение в одном лице автора гениальных созданий и этого распоряжения. Анна Андреевна на разные лады повторяла: "Вторая по качеству кровать!" - и смотрела на меня с видом победителя.
Эти доводы приводились и другими. Они оказывались необходимыми всем отрицателям Шекспира, всегда шли в подтверждение их главной мысли, что автор 37-ми знаменитых пьес был человеком глубоко образованным, осведомлённым во всех областях знания, сумевшим сказать о мире и человеке с исчерпывающей полнотой ("Пусть все сказал Шекспир"- А. Ахматова), в то время как факты биографии актера Шекспира будто бы свидетельствуют о нем как о малограмотном, меркантильном, сильно пьющем человеке, не оставившем после себя ни одной книги, ни одной рукописной строки2. Автор пьес, по мнению "антишекспиристов", - настоящий аристократ, человек, близкий ко двору, по тем или иным причинам должен был скрыть свое имя и воспользовался актером Шекспиром как ширмой или как маской. Но если "у других" все это казалось умозрительными предположениями, то у Анны Андреевны те же доводы приобретали силу личного свидетельства.
- А что вы думаете о портрете? - При новой встрече Анна Андреевна деликатно напоминала (ведь я это знаю, не могу не знать), что знаменитое изображение Шекспира - гравюра Дрюйшота в посмертном издании - похоже скорее на маску, чем на живое лицо, что совершенно четкая линия, идущая от левого уха, конечно, граница маски, а глаза будто смотрят в прорезанные отверстия. И этот воротник, прячущий шею. А ведь издатели знали автора в лицо. Тут, конечно, кроется тайна, особенно если сопоставить портрет и стихи к нему Бена Джонсона3.
Ахматова передавала смысл стихотворной подписи к портрету на память, получалось, что скрыть подлинное лицо - входило в намерение художника, который боролся с природой, в для того, чтобы понять душу автора, предлагал глядеть не на портрет, а в саму книгу.
- И еще этот запрет вскрывать могилу в Стрэтфорде...
Добрый друг ради Христа избегай
Тревожить прах, заключенный здесь
Благословен да будет человек, который щадит эти камни,
И проклят да будет тот, кто тревожит мои кости4.
- Как будто делалось буквально все, чтобы тайну сохранить...
Меня удивляла легкость, с которой Анна Андреевна подбрасывала мне эти факты один за другим. Каждый "шекспировский разговор" был похож на испытание. Она вела себя, как шахматист, на много ходов вперед видящий партию, а я все еще застревал в дебюте.
Между тем следовало догадаться, что все это лишь первый слой общих аргументов, за ними стояли другие, собственно ахматовские, для которых еще не пришло время, а может быть, нужен был другой собеседник.
Впрочем, как я понимаю теперь, это был исходный участок и в то же время главная "развилка": актер или не актер. Кажется, Анна Андреевна нарочно поддразнивала одного из племени лицедеев, чтобы еще раз убедиться в собственной правоте...
Часто делают неправильное ударение: говорят "Макбет" по аналогии с "Гамлетом", - заметила Анна Андреевна, - между тем по-английски - "HАmlet", но "MacbЕth"...
Эти названия она упоминала особенно часто.
За тем и другим трагическим сюжетом Ахматова усматривала совершенно конкретную историческую аллюзию, связанную с именем Марии Стюарт. По ее мнению (об этом, впрочем, пишут многие щекспиристы вне связи с вопросом авторства), трагедии напоминали английскому зрителю таинственное убийство второго Мужа Марии - Дарнлея. Анна Андреевна последовательно приводила сцену убийства короля Дункана из "Макбета" и знаменитую "Мышеловку" в "Гамлете" к достоверным фактам и историческим лицам5. Она рассказывала, например, о домике неподалеку от Эдинбурга расположенном в саду, который послужил "мышеловкой" для выздоравливающего Дарнлея.
- Убийцы вошли ночью, когда Дарнлей спал, - говорила Ахматова.
- "Когда я спал в саду", - подхватывал я, цитируя слова Призрака, и Анна Андреевна удовлетворенно продолжала, напоминая знакомые мне детали: следы оспы на коже Дарнлея - и язвы, о которых говорит Тень отца Гамлета; смерть первого мужа Марии Франциска от воспаления среднего уха и странное отравление старого Гамлета - влитый в ухо яд...
В "Макбете" Ахматова показала мне явное (может быть, намеренное) противоречие:
- Леди говорит, что кормила грудью. Муж просит ее рожать ему только сыновей. А потом выясняется, что Макбет бездетен...
И это обстоятельство намекало на Марию Стюарт как прототип героини трагедии.
Далее следовали еще какие-то подробности из истории шотландских королей, отразившиеся в тексте, а в итоге выходило, что автор, скрывшийся под маской Шекспира, сам имел право на престол.
Арсений Александрович Тарковский рассказывал мне, что и он слышал от Ахматовой о некоторых сведениях в шекспировских пьесах (хрониках), добытых явно из дворцовых архивов, к которым не имел доступа никто, кроме лиц королевской крови.
Не помню, чтобы Анна Андреевна настаивала при мне на каком-либо имени, но позже я узнал, что имена обсуждались ею, и неоднократно. Она присматривалась и к Вильяму Стенли графу Дерби шестому - он вслед за своим братом имел право на трон6, и в конце апреля-начале мая 1965 года к Кристоферу Марло (в связи с прослушанной ею передачей по Би-би-си). Ахматовой важно было найти "своего" автора во всей неповторимой конкретности его частной судьбы, в трагическом воздухе времени, так, а не иначе сказавшихся в "безымянном" труде.
- От казни Марии Стюарт до появления трагедии прошло не так много времени,- говорила Ахматова,- событие не слишком отдалилось, примерно так, как от нас - убийство Кирова...
Она вглядывалась в чужое время, как в собственное, смысл беспощадных событий был так прожит и ощутим, что за сюжетом вставала "суровая эпоха".
Меня, как реку, суровая эпоха повернула...Что должно было произойти в ее жизни, чтобы судьба "скрывшегося" автора воспринималась как "везение"...
Как в прошедшем грядущее зреет,"Там" укрылся автор "без имени". Здесь росла "Поэма без героя". Чеканилась "Решка"...
Так в грядущем прошлое тлеет -
Страшный праздник мертвой листвы...
Я не решился позвать Анну Андреевну на своего "Гамлета", до она спрашивала об этом спектакле и однажды сказала, что часто обо мне слышит и что "в правильной тональности говорят".
О "Гамлете" Анне Андреевне подробно рассказывала Т. И. Сильман, позже написавшая статью для "Шекспировского сборника". Задавая вопросы о характере спектакля, его трактовке и т. д. Ахматова не сказала, что знакома со мной. Это было в ее правилах, никого ни с кем не соединять и не влиять на объективность рассказа7. Анна Андреевна внимательно выслушала первые впечатления Анны Каминской, только что вернувшейся с концерта. Я. Виленкин тоже передавал ей о том, что увидел на сцене.
К этому времени относилось "Пушкинское поручение" Ахматовой, чтение ее отрывка8.
Шекспировская тема возникла в стихах Ахматовой едва ли не прежде пушкинской: "Читая "Гамлета" - 1909 год. Интерес к личности автора тоже давнего происхождения. В 1913 году, в связи с выходом книги Дамблона "Шекспир - это лорд Ретлэнд", в журналах, литературных кружках и салонах Петербурга тема активно обсуждалась и не могла пройти мимо внимания Ахматовой.
В 1917 году Анна Андреевна думала об этом уже с оттенком нервности. Вот запись из дневника П. Лукницкого по следам разговора с Анной Андреевной: "Говорит, что, по ее мнению, Шекспира писал не один человек, кто бы он ни был. В этом согласна с Пушкиным. "Макбет" и "Гамлет" произведения одного человека, но не того, который писал "Ромео и Джульетту"9.
В 1940 году она снова вчитывалась в шекспировскую драму. Комедии в счет не шли. Начиналось то, что она назвала "грозным пиром" (не от пушкинского ли "Пира во время чумы"?).
ЛондонцамВ Рукописном отделе Публичной библиотеки имени Салтыкова-Щедрина хранится не подписанный Ахматовой договор с издательством "Искусство" (5 апреля 1955 года) на перевод "Тимона Афинского" - одной из самых кровавых трагедий Шекспира.
Двадцать четвертую драму Шекспира
Пишет время бесстрастной рукой.
Сами участники грозного пира
Лучше мы Гамлета, Цезаря, Лира
Будем читать над свинцовой рекой;
Лучше сегодня голубку Джульетту
С пеньем и факелом в гроб провожать,
Лучше заглядывать в окна к Макбету,
Вместе с наемным убийцей дрожать, -
Только не эту, не эту, не эту,
Эту уже мы не в силах читать!
А с И. М. Ивановским она оговаривала основные принципы перевода "Гамлета". Он будет переводить, а Ахматова - комментировать. Эта ориентация на кропотливую работу, позволяющую заглянуть за текст, в предлагаемые обстоятельства шекспировского времени, тоже красноречива...
В 1957 году на даче в Комарове Ахматова составляла план будущей книги. Отдел "Marginalia" открывался шекспировской темой:
"О Шекспире
1. О Макбете.
2. О Фальстафе (находка в Лонд[онском] суде).
3. Найденная мной цитата в Гамлете. (Frire Berthold)"10.
В этом плане нет ни слова об авторстве, но его направленность ("цитата", "находка в суде") снова адресует читателя будущей книги - сквозь шекспировский текст к достоверному факту, к самому времени...
Всю жизнь Ахматову интересует живое лицо, которому удалось скрыться под маской актера.
И всю жизнь загадка Шекспира составляет параллель ее "пушкинским штудиям".
"Иной говорит, - писал Пушкин, - какое дело критику или читателю, хорош ли я собой или дурен, старинный ли дворянин или из разночинцев, добр ли или зол, ползаю ли я в ногах сильных или с ними даже не кланяюсь, играю ли я в карты и тому под. - Будущий мой биограф, коли бог пошлет мне биографа, об этом будет заботиться. А критику в читателю дело до моей книги и только. Суждение, кажется, поверхностное. Нападения на писателя в оправдания, коим подают они повод, суть важный шаг к гласности прений о действиях так называемых общественных лиц (hommes publics), к одному из главнейших условий высоко образованных обществ"11.
Позже, как напоминание, будто посланное вдогонку "шекспировским разговорам", пришла публикация фрагментов из ахматовской пьесы: "Пролог" ("Сон во сне"). Судя по одному из планов, она могла также называться "Ташкентской драмой".
Позвольте скрыть мне все: мой пол и возраст,И снова вспомнился пушкинский "Разговор книгопродавца с поэтом", тот воображаемый, идеальный для поэта герой, кому "удалось скрыться" и "без имени покинуть свет".
Цвет кожи, веру, даже день рожденья
И вообще все то, что можно скрыть.
А скрыть нельзя отсутствие таланта
И кое-что еще, остальное ж
Скрывайте на здоровье...
Антагонист приводит возражение:
Но слава заменила ваму Ахматовой тоже нашелся контраргумент:
Мечтанья тайного отрады.
Довольно нам таких произведений,Появлялись и другие отголоски, например: "Молитесь на ночь, чтобы вам вдруг ве проснуться знаменитым".
Подписанных чужими именами.
Однажды в ответ на мою просьбу прочесть стихи Анна Андреевна сказала:
- Передайте мне, пожалуйста, вот эту тетрадку. - Я передал, и Ахматова долго искала в ней что-то, переворачивая страницы в начале, конце, в середине, потом снова в начале тетрадки. Наконец, не найдя нужного, вздохнула.- Не открывается. Тогда дайте вон ту...
В той, другой, были стихи из "Ташкентской драмы", связавшиеся в моем сознании с судьбой "скрывшегося" автора шекспировских пьес.
Должен сознаться, что при всем моем почитании Анны Андреевны я продолжал внутренне сопротивляться этому повороту. Гораздо больше тайны личности автора меня интересовали сами шекспировские трагедии, возможность сыграть, поставить... Как раз в это время я писал стихи из цикла "Театр "Глобус" (Предположения о Шекспире)", в которых Шекспир - именно актер, накрепко связанный со всеми обстоятельствами театрального быта и театральной жизни; в монологах от лица воображаемого Шекспира содержались мои "домашние" возражения Анне Андреевне12.
Но стихи Джонсона под гравюрой Дрюйшота, стихотворная надпись на надгробной плите, стихи под раскрашенным бюстом Шекспира в той же стрэтфордской церкви - все в передаче Ахматовой невольно врезалось в сознание.
Стой, прохожий, почему ты проходишь так быстро,
Читай, если умеешь, кого завистливая смерть заключила
В этот памятник - Шекспира, с которым
Умерла и правда и имя которого покрывает (украшает) эту могилу
Гораздо больше, чем издержки на нее, смотри, все, что он писал…13
Удивляла последовательность, с которой Ахматова продолжала "перебирать" при мне "антишекспировские" доводы, как будто моя неготовность к восприятию загадочного сюжета и незащищенность от приводимых ею фактов были почему-то на руку Анне Андреевне. За перечнем обстоятельств угадывалась продолжающаяся работа, может быть, "репетиция" будущей статьи, невидимая часть айсберга...
В ответ на очередную атаку Ахматовой, стараясь быть объективным, я сказал:
- Анна Андреевна, а что, если послушаться всех этих надписей и в поисках автора обратиться не к его изображению (бюст, гравюра), а к тому, что он написал в самой книге? То есть искать в пьесах не биографических совпадении, а саму ситуацию, в которой автор намеренно скрывается?
- Что вы имеете в виду? - спросила Ахматова.
Я стал импровизировать.
- Ну вот хотя бы тот же "Гамлет". Приезжают актеры, и принц предлагает им сыграть пьесу "Убийство Гонзаго". Он даже спрашивает Первого актера: "Скажи, можно будет, в случае надобности, заучить кусок строк в двенадцать - шестнадцать, который я напишу и вставлю, - можно?" Первый актер соглашается. Таким образом, Гамлет является автором пьесы-спектакля, а Первый актер - только исполнителем, за которого подлинный автор прячется...
- Продолжайте, - сказала Ахматова.
Я продолжал развивать предположение.
- Возникает "ситуация инкогнито", смысл которой заключается в том, что автор "скрыт" от действующих лиц и в то же время "открыт" для зрителя, если это спектакль в "Глобусе", и для читателя, если у него в руках, скажем, - издание in folio, с портретом Дрюшпота и просьбой смотреть "в саму книгу", в то, "что он написал"' а не на "чужой" портрет...
В этом случае в "Мышеловке", как в капле воды, отразилось бы действительное положение вещей: какой-то высокопоставленный и имеющий право на престол автор (здесь он - Гамлет) вынужденно скрывается за спиной театральной труппы "Глобуса" (здесь это - бродячие актеры): в этой труппе есть у него особо доверенное лицо - Шекспир (здесь это - Первый актер). Спектакли "Глобуса", таким образом, втягивают в большую игру и королевский двор, и лондонскую публику ("Мышеловка"). Гамлет выбирает для спектакля "Убийство Гонзаго", то есть убийство, совершенное в Италии (путая карты, он говорит о "Вене"), а автор Показывает убийство, "совершенное в Дании". Между тем ни для кого в Лондоне не секрет, - о чем идет речь на сцене "Глобуса": "ситуация инкогнито" очевидна для современников. Как говорит Гамлет, "актеры не умеют хранить тайн и все выбалтывают"...
Не могу поручиться за точность своего монолога, но смысл аналогии был именно таков. Помню, что я упомянул повторяющийся У Шекспира мотив: театр в театре, когда на сцене появляется группа актеров, хотя бы "самодеятельных" ("Сон в летнюю ночь"), и любимую мною "Бурю", где все действие как бы сочинено Просперо. Ведь это он становится автором большого .представления с бурей и кораблекрушением,
Он силою искусства своегосам, точно так же, как Гамлет, скрывшись, наблюдает за действием. И этот герой имеет право на престол, но "...Просперо - чудак! Уж где ему с державой совладать? С него довольно Его библиотеки...".
Устроил так, что все остались живы,
Tyт Анна Андреевна задала мне странный вопрос.
- Вы понимаете, что вы произнесли?
В некотором недоумении я отвечал, что попытался по-актерски стать на ее точку зрения, вообразить себе "шекспировскую ситуацию", увиденную ее глазами.
И тут Ахматова снова меня ошарашила. Последовала реплика очень рассчитанная, к которой и всерьез отнестись нельзя, и не запомнить навсегда невозможно. Вопрос был "наживкой", на которую клюнул бы любой молодой человек на моем месте.
- А вы понимаете, что это звучит впервые за последние триста лет?..
Прием прост: стоит одобрить робеющего ученика (или актера) за первое слабое движение - и все его силы напрягутся; он прикован к трудному предмету.
Тут и последовало поручение.
- Вы непременно должны об этом написать.
Вот и вообразите, что со мной сделалось...
К следующему приходу, понимая, что разговор может коснуться шекспировской темы, и втайне желая этого, я "подготовился". В ответ на вопрос Анны Андреевны, удалось ли мне найти еще. какие-нибудь "подтверждения", я сказал, что обратил внимание на повторяющиеся мотивы.
- Какие?
Брат, незаконно захватывающий власть, и лишенный законного владения наследник ("Гамлет", "Буря", "Конец - делу венец", "Как вам это понравится"); розыгрыш как театральное представление: с одной стороны, "автор", а с другой - "играющая труппа" или "играющая группа", например, принц Гарри и Фальстаф со своей компанией. Или "Сон в летнюю ночь" с двумя "представлениями": спектакль "самодеятельного" театра и большое ночное карнавальное действо, которое устраивает скрывающийся Оберон; или "Укрощение строптивой"...
В тот раз Ахматова подарила мне свой "Реквием"... Моя вина в том, что я не записывал по горячим следам, но убежден, что вряд ли упустил что-либо существенное. За некоторыми исключениями, Ахматова обдуманно выдавала мне традиционный ряд "антишекспировских" доводов.
Может быть, она ставила какой-то особенный, свой "опыт драматических изучений" с участием молодого актера, игравшего Гамлета в ее время и потому невидимой нитью связанного с тем, кто скрывался под маской...
Блажен, кто посетил сей мир В его минуты роковые, Его призвали всеблагие, Как собеседника на пир...
А может быть, Ахматова закладывала в меня долговременную программу? Она-то знала о себе: "Нам не дано предугадать. Как слово наше отзовется..." До сих пор я продолжаю разгадывать смысл разговоров, доставшихся мне на вырост и впрок...
И позже, когда Анны Андреевны не стало, я невольно пытался продлить диалог. Теперь это превращалось в "шахматную партию с самим собой", но я уже втянулся в игру и не раз ловил себя на том, что ищу "победы" для Ахматовой... 14
Еще об одном поручении я узнал совсем недавно. Осязалось, что Анна Андреевна назначала меня исполнителем "Поэмы без героя" 15.
Об этом прожекте я услышал от Ирины Николаевны Пуниной и Анны Каминской, расспрашивая их о поездке Анны Андреевны в Лондон и Стрэтфорд и еще раз выясняя для себя круг шекспировских интересов Ахматовой.
Поездка в Англию состоялась в июне 1965 года: Лондон, Оксфорд, Стрэтфорд. Я слушал рассказ Анны Каминской, сопровождавшей Анну Андреевну в этом путешествии, и живо представлял себе этот хроникальный сюжет.
3 июня. Корабль из Дувра подходит к лондонскому причалу. На берегу большая толпа. Анна Андреевна, тяжело оперлись на плечо своей молодой спутницы, спрашивает: "Почему я нe умерла, когда была маленькой?.."
Отрывок автобиографической прозы:
"Теперь, когда все позади - даже старость, и остались только дряхлость и смерть, оказывается, все как-то, почти мучительно проясняется - (как в первые осенние дни), люди, события, собственные поступки, целые периоды жизни. И столько горьких и даже страшных чувств возникает при этом..."16
Ахматову встречают с цветами. Заголовки лондонских газет с именем Ахматовой, среди которых выделяется: "Сафо из России"...
В номере отеля очень много цветов, это темно-красные розы, небольшие, еще не раскрывшиеся полностью, твердые. Цветы все несут. Один букет особенно красив и огромен. Номер становится похож на оранжерею. Анна Андреевна говорит Ане: "Да вынеси ты хоть половину!"...
4 июня. Ахматова осматривает Лондон. Знаменитые места. Вечерам, по пути в Оксфорд, машина попадает в дорожную Пробку...
5 июня утром. Торжественный завтрак в Оксфордском университете. Присвоение Анне Ахматовой почетного звания доктора honoris causa. В зале Ю. Анненков, А. Райкин... Ее речь...
Два дня в Стрэтфорде. Комната отеля выходит на террасу. Терраса спускается в великолепный сад. Ахматова спрашивает:
"Это сон? Или нет?.."
А ведь сон - это тоже вещица,По шекспировским местам их везет тяжелая машина. Шофер - в белой рубашке с галстуком, короткая стрижка.
Soft einbalmer, Синяя птица,
Эльсинорских террас парапет...
Дом, где родился актер Шекспир. В саду высажены все растения, упоминающиеся в его пьесах. Анна Андреевна не выходит из машины. Ей нездоровится.
Аня быстро осматривает дом и сад и, вернувшись, рассказывает о них Ахматовой.
Дом жены Шекспира. Аня осматривает, Ахматова ждет ее в автомобиле.
Деревянные решетки на окнах, деревянный заборчик. Смоленая солома, высокие трубы - дом дочери Сюзанны в Стрэтфорде, дома на улице Генли, дом дочери Юдифи. Черепичная крыша...
К церкви святой Троицы указывает дорогу знаменитая аллея. В церкви - могила, надгробная плита с надписью и тот самый знаменитый раскрашенный бюст, который любят описывать "антишекспиристы". Это лицо никак не соответствует нашим представлениям о высокой духовности.
Здесь Ахматова выходит из машины и движется к церкви. Осмотр гробницы. Шекспир - единственный из великих англичан, чей прах не перенесен в Вестминстер. Чтение надгробной надписи. Осмотр раскрашенного бюста...
Вечером следующего дня венцом шекспировской экскурсии должно стать посещение Мемориального театра в Стрэтфорде. Идет "Венецианский купец". Насколько шекспировская тема волнует Ахматову в этой поездке, говорит тревога о том, что ее знания английского языка может оказаться недостаточным для того, чтобы смотреть спектакль. Поэтому еще в Лондоне происходит посещение русского магазина, где совершается покупка третьего тома изданного у нас шекспировского восьмитомника. В нем "Венецианский купец" - в переводе Т. Щепкиной-Куперник.
Накануне спектакля в отеле две женщины - старая и молодая - читают шекспировскую пьесу.
Не знаю, отчего я так печален.Когда подходит время ехать в театр, он стоит на самом берегу, и белые лебеди Эйвона подплывают совсем близко, - Анна Андреевна чувствует себя хуже вчерашнего. Она не сможет поехать на спектакль.
Мне это в тягость; вам, я слышу, тоже.
Но где я грусть поймал, нашел иль добыл;
Что составляет, что родит ее, - Хотел бы знать!..
Аня боится оставлять ее одну, но Ахматова велит ей отправляться: "Это для тебя на всю жизнь..."
1. См. например; Ф. Шипулинский, Шекспир - Ретлэнд, М., 1924; В. Фриче, Вильям Шекспир, М.-Л., 1926; А. А. Смирнов Проблема Шекспира. Предисловие к трагедии Макса Жижмора "Шекспир (Маска Ретлэнда)", М.-Л., 1932, а также сборник "Шекспир и русская культура" под ред. акад. М. П. Алексеева, М.-Л., 1965, в котором на с. 766 содержится обширная библиография по данному вопросу. вверх
2 По этому вопросу см.: А. Аникст, Первые издания Шекспира, М., 1974, с. 122-123. Ссылаясь на вышедший в 1923 году в Англии свод наблюдений знатоков палеографии, театральных документов и текстологов, автор пишет: "На основании данных палеографии, достаточно доказательств, позволяющих принять все шесть подписей за почерк одного лица (Шекспира.- В. Р.) и, приняв их как подписи одного человека, допустить, что он же написал дополнительную сцену к пьece о Море (имеется в виду Томас Мор)" (с. 123). Очевидно, с тем же успехом можно и не принимать и не допускать этих доказательств, что и разрешила себе Анна Андреевна Ахматова. (Во всех случаях подчеркнуто мною.- В. Р.) вверх
3 "Читателю
Эта фигура, которую ты здесь видишь помещенной,
Буквальный перевод, приведенный в издании Брокгауза-Ефрона; Шекспир, Полн. собр. соч., т. V, СПб., 1903, с. 524. вверх
Она была для (изображения) благородного Шекспира резана (гравирована).
В ней гравер вел упорную борьбу
С натурою, чтобы схватить жизнь.
О, если бы он только мог изобразить его (высокий) ум
Так же хорошо на металле, как он справился
С его лицом; гравюра превзошла бы тогда
Все, что когда-либо было гравировано на металле.
Но так как не было ему возможности это сделать, (то), читатель, гляди
Не на (автора) портрет, а на его книгу".
4 Буквальный перевод, приведенный в издании Брокгауза-Ефрона: Шекспир, Полн. собр. соч., т. V, с. 510. вверх
5 Здесь ощущалось серьезное знакомство с историческими сочинениями, например "Историей Марии Стюарт" Ф.-О. Минье. вверх
6 Думаю, что Ахматова была знакома с одним из французских изданий книги Абеля Лефрана. Например: Abel Lefrane, A la decouverte de Shakespeare introduction, Paris, 1945. вверх
7 Об этом мне сообщил В. Г. Адмони. вверх
8 Приведу отрывок из сохранившегося у матери письма: Вчера между двумя спектаклями записал на телевидении отрывок "Пушкин и дети" А. Ахматовой для пушкинской передачи. Это было пожелание Анны Андреевны, чтобы я прочел. Девятого февраля я должен быть в Москве, на съемке, поэтому и записал на монитор. В отрывке есть такой текст: "Стихи Пушкина дарили детям русский язык в самом совершенном его великолепии, язык, который они, может быть, никогда больше не услышат и на котором никогда не будут говорить, но который все равно будет при них, как вечная драгоценность". Потом идет рассказ о том, как в 1937 году дети нe дали увезти памятник Пушкину с Пушкинской улицы в Ленинграде - "охранять Пушкина они считали своей священной обязанностью". Недавно у нас были две замечательно интересные встречи с Анной Андреевной... 7 февраля 65 г.". Приведенные отрывки сообщены мною Э. Г. Герштейн и опубликованы во 2-м томе Сочинений в 2-х томах А. Ахматовой (М., 1986). вверх
9 "Вопросы литературы", 1978, № 1, с. 202. вверх
10 "Книги. Архивы. Автографы", М., 1973, с. 59. вверх
11 Пушкин, Поли. собр. соч. в 16-ти томах, т. XI, М.-Л., 1949, с. 162. вверх
12 См.: Владимир Рецептер, Представление, Л., 1982, с. 41-51. вверх
13 Буквальный перевод, приведенный в издании Брокгауза-Ефрона: Шекспир, Полн. собр. соч., т. V, с. 613. вверх
14 "Укрощение строптивой" наводит на размышления своей формальной "хромотой". Пьесу открывает интродукция из двух сцен, где некий Лорд вместе со своими слугами, подобрав у трактира "мертвецки пьяного медника Кристофера Слая, устраивает розыгрыш. Слая моют, переодевают и, когда он приходит в себя, убеждают в том, что он - знатный вельможа. "Антишекспиристы" считают, что здесь указано на происхождение и характер Шекспира, Шекспир - это Слай.
Но, кажется, не менее интересны здесь вовремя подвернувшиеся актеры, которые по поручению Лорда разыгрывают перед Слаем всю историю Катарины и Петруччио - "Укрощение строптивой". Актеры вступают с Лордом в договорные отношения и помогают "ему добиться какой-то цели.
Задумал шутку я одну и может
Как в "Гамлете":
Искусство ваше пригодиться мне.
Посмотрит нынче пьесу некий лорд...
Сейчас мы королю сыграем пьесу...
Так же, как в "Гамлете", зерно, видимо, должно заключаться в разоблачении "шутки". Очевидно, прежде в "Укрощении строптивой" был финал, развенчивающий мнимого вельможу Слая. В шекспировской пьесе (в отличие от анонимных изданий) этого формального завершения нет. Но зато снова налицо "ситуация инкогнито", когда автор всей затеи, Лорд, явно и намеренно уводится на второй план, скрывается, а его поручение выполняет актерская труппа.
Может быть, формальное завершение комедии содержало слишком явные указания на подлинного автора - Лорда - и его намереннo сняли?..
"Укрощение строптивой" впервые появилось в in folio. Нет ли в тексте посмертной публикации вполне осмысленной редактуры, снижающей разоблачительное для мнимого автора завершение, редактуры, считавшей сохранение тайны подлинного автора своей главной задачей?..
Тогда все издание in folio выглядит секретной шкатулкой с двойным дном; явная "хирургия" текста "Укрощения строптивой", появление гравированной "железной маски" Дрюйшота и тут же указующей подписи Джонсона - все имеет двойное действие и настолько же скрывает, насколько и "раскрывает" ситуацию. Действующие лица ничего "не знают" о подлинном авторе, тогда как для читателей существование "автора-инкогнито" (Лорда, Гамлета. Просперо) очевидно...
В большинстве шекспировских сюжетов важную роль играет "комедия ошибок" - путаницы, переодевания, явные нелепости. Толпа одураченных странным сходством или другой мнимостью действующих лиц у нас на глазах ломает голову над тем, что с самого начала действия доподлинно известно и не представляет никакой тайны для зрителей... вверх
15 Вечер, посвященный 75-летию Ахматовой, должен был состояться позже юбилейной даты, в марте 1965 года, вероятнее всего, в Москве. Хотя твердого решения о месте и времени юбилея не было и Ахматова говорила о нем не слишком всерьез, тем не менее предварительно обсуждалась его программа.
Анна Андреевна предполагала так.
Сначала парадная официальная часть с докладом о поэзии Ахматовой В. В. Виноградова и выступлением о пушкинской теме в ее творчестве Ю. Г. Оксмана. (Эти ученые выдержали при обсуждении конкурентную борьбу с другими кандидатами, имеющими свои достоинства, но не столь подходящими к условиям официальной торжественной части.) Затем Д. Н. Журавлев, открывая другую половину вечера, должен был читать стихи Цветаевой и других поэтов об Ахматовой из папки "В ста зеркалах" (Анна Андреевна любила книги Л. Кэрролла "Алиса в стране чудес" и "Алиса в Зазеркалье", отсюда название "сборника"); далее предполагалось мое исполнение "Поэмы без героя", а в заключение в магнитофонной записи два-три стихотворения прочла бы сама Ахматова. вверх
16 "Книги. Архивы. Автографы", с. 74. вверх
|
|
|
|